alien3 (alien3) wrote,
alien3
alien3

Космический дневник



September 27, 2006

У невесомости есть масса чудесных преимуществ…

Например, вы поднимаете 500-фунтовый груз одной рукой и перемещаете его одним пальцем… Вы летаете и парите, вместо того, чтобы ходить… Вы можете кувыркаться, не обращая внимание на то, сколько вам лет… А еще вы можете играть с едой.

Как я уже говорила раньше, в невесомости все дается без усилий. Если вы хотите двинуться вперед, то просто касаетесь пальцем стены или любого другого твердого предмета и начинаете двигаться в сторону, противоположную той, куда вы приложили усилие. Вам кто-то загородил коридор? Ничего страшного, прыгаем на потолок и проползаем, как Спайдермен, у него над головой, цепляясь за поручни на стенах (конечно же, по-настоящему вы не ползете, но это выглядит именно так).

Забыли книгу на другой стороне модуля? Нет проблем… просим кого-нибудь с той стороны вам ее прислать… Вот что это значит: он берет книгу и очень мягко толкает ее в вашу сторону, и… ваша книга плывет к вам через все помещение. Или вот: у вашего друга есть конфетки, и вы его просите поделиться с вами. Он точно так же отправляет конфету в полет, который оканчивается у вас во рту… (Дорогие дети, не пытайтесь повторить это в условиях естественной гравитации )

В космосе позволительны игры с едой. Все астронавты и космонавты балуются этим. Например, берут сырные слойки не пальцами, а слегка высовывают их по одной из контейнера и выстреливают прямо в рот. А когда вы открываете пакетик с жидкой едой, такой, как йогурт или суп, надо быть очень-очень осторожным, а не то маленькие супные или йогуртовые пузырьки начнут плавать вокруг, и вам придется отлавливать их ложкой. А если вы при этом будете орудовать ложкой недостаточно аккуратно, то пузырек при столкновении с ней может превратиться в десять пузырьков еще меньшего размера, и попробуйте с ними справиться тогда!

Я просто наслаждаюсь невесомостью… В ней чувствуешь себя как бесплотный дух. Я помню, что, когда я была маленькой, мне долго снился один и тот же сон, в котором я повергаю в шок своих родных, плавая по воздуху их комнаты в комнату по нашему дому, и сама удивляюсь этой своей способности. Конечно же, в тех снах я летала мастерски, и только лишь при помощи усилия воли, а не отталкиваясь от окружающих предметов.

А в реальности я оказалась сущим новичком… Я летаю, врезаясь в стенки и устраивая кавардак. Первые несколько дней я часто отталкивалась от стен слишком сильно, и в результате, я мчусь к противоположной стене, не имея возможности остановиться, и – БАЦ! Часто после столкновения с противоположной стеной я улетала назад в точку отправления… Но зато недавно мне сделали комплимент на счет того, как профессионально я стала порхать! Это было очень приятно услышать.

Думаю, что самое близкое к движению в невесомости состояние – это плавание в воде. Но есть и большая разница. В воде, когда вы двигаете руками и ногами, вы движетесь… А тут можно сколько угодно махать руками и ногами, но вы не сдвинетесь с мертвой точки. Единственное, что может вам помочь – это легкий ток воздуха от вентиляторов…

Ребята захотели показать мне, что это значит на практике, и оставили меня в «подвешенном состоянии» посередине одного из американских модулей, соединительного модуля. И я ни до чего не могла дотянуться оттуда самостоятельно, чтобы оттолкнуться… Так я и висела посреди модуля, и сколько бы я ни дрыгалась, не могла сдвинуться ни на йоту. Они все успели обхохотаться, пока, наконец, легким вентиляционным ветерком меня не прибило поближе к потолочным поручням, и я не освободила себя.

Памятуя об этом, попробуйте, к примеру, во время работы, представить себе, что тяготения нет, и летаете не только вы сами, но и все предметы вокруг вас. Трудно себе представить? Вот вы сидите за компьютером и набираете текст… впрочем… вы не можете сидеть, потому что вас ничто не удерживает в кресле, если только вы не привяжете себя к нему ремнями, а само кресло не привинтите к полу… Ну хорошо, значит, вы не сидите, а стоите… Ах да, стоять вы тоже не можете, потому что каждый удар по клавишам отталкивает вас от клавиатуры.

Так что же делают люди в космосе, когда они хотят оставаться на месте и что-то делать? Чтобы фиксировать себя на месте, они пользуются ногами. Они цепляются ступнями за поручни, которые есть повсюду, или еще за какие-нибудь удобные места. Вот почему в тот день, когда мы прилетели на станцию, Паша дал мне эти мягкие сапожки из оленьей шкуры… Я тогда не поняла, зачем, и не стала их надевать. А вечером, когда пришло время ложиться спать, я заметила, что на обеих моих ступнях сверху появились болезненные синяки. В космосе нужно учиться правильно использовать пальцы ног. Я не помню, чтобы когда-либо на Земле я уделяла им такое внимание; а вот в космосе ничто так не важно для удержания на месте, как ваши большие пальцы на ногах.

Ну, продолжим работу… Вот вы хотите почитать книгу, и кладете ее на стол, но она не остается на месте… Вы прижимаете книгу бутылкой с минералкой, и теперь у вас отправляются в полет уже и книга, и минералка. Вы хватаете книгу, но бутылка улетает, так что вам приходится ловить ее другой рукой. И в этот момент звонит телефон… Вы кладете книгу на стол, чтобы взять трубку, и тут же она улетает опять, а вы пытаетесь ее поймать и одновременно справиться с уплывающей телефонной трубкой…

Думаю, вы получили представление о том, что это такое… Но вот именно поэтому Бог и создал липучки – чтобы удерживать вещи на месте в невесомости. Здесь буквально на всем есть липучки… даже на ваших штанах есть липучие полоски. Я думала, что вещи никуда не денутся, если я положу их в карман и застегну молнию. Да, конечно, они никуда не денутся из кармана, но только до того момента, как вы расстегнете молнию и попытаетесь вытащить что-нибудь… Вся остальная мелочь тут же выпархивает наружу! Тссс! Только не говорите этого никому на станции, но я уже потеряла вот так кое-что из своих вещей, например, блеск для губ.

Так что буквально на всем должно быть приделано по липучке. Здесь есть целые мешки с запасом липучих полосок всех форм и цветов, и их постоянно используют в разнообразных местах. Просто надо помнить, что, если вы отпустите что-нибудь, то оно не останется на месте. Поэтому выполнять привычные задачи здесь несколько сложнее.

Но все-таки, летать – это так здорово… перед тем, как придет время улетать, я хочу выяснить, как долго у меня получится висеть на одном месте, не дотрагиваясь ни до чего. Пока что у меня не получалось продержаться дольше двадцати пяти секунд, потом меня непременно уносит…

Итак, пора насладиться моими последними сутками на борту…
До скорого…

September 28, 2006

Привет всем!

Я пишу последнюю запись с орбиты для своего дневника. Чувствую горечь и радость одновременно…

Мы только что закончили наш последний орбитальный ужин. Мы съели несколько свежих помидоров, которые мы привезли с собой на «Союзе» и хранили для особого случая, а также немножко копченой рыбы и обычных космических продуктов. Джефф Уильямс, который будет бортинженером во время нашего полета домой, поздравил с началом работы членов 14-й экспедиции и пожелал им успеха.

А потом Миша Тюрин обратился к нам с чудесными словами… Мне кажется, он читал мой блог, потому что его настроение тесно перекликалось с тем, о чем писала я. Он говорил о том, как мы, люди из разных стран, выходцы из разных культур, собрались здесь вместе, чтобы работать и жить. И между нами протянулись особого рода цепочки. Он продолжил: «Придет день, когда эта станция отживет свое, сойдет с орбиты и сгорит в атмосфере. Но память о нашем путешествии и наша дружба останется жить и после этого…»

Тихо играла песня Стинга «How fragile we are…» И тут Миша сказал, что у него есть для меня какой-то сюрприз… Он подарил мне свой личный значок отряда космонавтов и нашивку со своим именем, а также того маленького медвежонка, который висел в нашем корабле во время взлета. Медвежонка зовут Миша. Возможно, вы заметили его на видео, где был заснят наш старт. Он сказал мне, что «Миша» - это индикатор невесомости.

Его речь и его подарки потрясли меня так сильно, что я больше не могла сдерживать слез. Я весь день старалась держать себя в руках, и делать вид, что все в порядке, но меня не покидало чувство потери чего-то важного… Если вы здесь привязываетесь к людям, эту связь очень трудно рвать. Все эти десять дней моя жизнь была в руках Миши и Майка, они оба были великолепны и заботились обо мне, как о родной сестре… Они сделали этот полет таким особенным для меня, и конечно же, я никогда не смогу забыть это…

Мне тяжело писать это сейчас. Мои чувства кипят и в голове проносятся тысячи мыслей. Не проходит и минуты, чтобы на мои глаза не наворачивались слезы, а горло не схватывало спазмом. Тогда я снова беру себя в руки и пытаюсь восстановить цепочку мыслей… В день запуска я далеко не так была взбудоражена. Кажется, мне хорошо удается начать дело, но плохо получается заканчивать…
Я скитаюсь по разным уголкам станции и стараюсь на всю жизнь закрепить в памяти то, что я вижу и чувствую. Несколько раз я просто отпускала себя в свободный полет и моталась, как перышко, подхваченное ветром, не зная, куда меня прибьет.

Я смотрела в окно и думала: «Не знаю, когда я увижу это в другой раз». Я пыталась ставить на плеере разные песни. Сегодня утром, во время завтрака, я слушала Энью, «Only if you want to». Эта песня придает мне силы. А весь день я насвистывала «Somewhere over the Rainbow» и «My Favorite Things».

Я пыталась сосредоточиться на положительных вещах… Завтра я, наконец-то, увижу моего мужа… Я очень по нему скучаю. Для нас обоих это были непростые шесть месяцев… Мы с ним по-настоящему родственные души. До моего путешествия мы были неразлучны. Он все время старался быть сильным и крутым парнем, настоящим якорем в моей жизни… но я знаю, какой огонь терзал его изнутри. Он сможет вздохнуть с облегчением, когда узнает, что нас благополучно извлекли из капсулы.

А еще я беседовала со своей сестрой и отчетливо слышала, какой у нее был тревожный голос, и как она боится меня потерять… Я обещала ей, что со мной все будет хорошо и мы встретимся через пару дней… Мне кажется, что она плакала, но старалась не выдать этого голосом.
Спуск обычно занимает около четырех часов и это довольно жесткая поездка, которая заканчивается крепким ударом при приземлении. Во время входа в атмосферу «Союз» будет выглядеть, как маленький огненный шарик. А потом выйдут парашюты, рванут спускаемый аппарат и замедлят наше падение, а в самом конце сработают двигатели мягкой посадки, чтобы мы не врезались в землю, как метеорит. Все это меня не очень сильно волнует… Другие вещи не дают мне покоя – например, мысли о том, когда я вновь обрету эту свободу и беззаботность…

Мое путешествие подходит к концу, но мои мечты только начинают свой путь.

В своих сообщениях вы пишете мне, что я воодушевила вас… Что же, я должна признаться, что и вы, в свою очередь, воодушевляете меня… Каждый раз, когда я тону в грусти из-за того, что мне приходится покидать космическую станцию, я читаю какое-нибудь из ваших сообщений и грусть оставляет меня, и я предвкушаю то, чего мы сумеем достичь вместе.

Может быть, так и должно было случиться. Мой неожиданный отлет в Москву и изменение состава экипажа в последнюю минуту. Может быть, мне суждено было стать тем будильником, который разбудит в душах у каждого из вас тот маленький голос, который заставит мир измениться к лучшему… Может быть, мне было написано на роду вселить вдохновение в какого-нибудь молодого ученого, который однажды откроет «гиперпространственный двигатель». Может быть, я нужна для того, чтобы напомнить вам всем о тех безграничных возможностях, которые есть у нас… Может быть… Может быть… Может быть…

В моей голове столько мыслей, что я просто не могу понять, кто я и что я делаю… Я никогда не рассчитывала свои перспективы и не планировала свои действия так далеко вперед… Просто я всегда ставлю себе конкретную цель, а потом позволяю моему внутреннему голосу вести себя к этой цели. Я всегда чувствовала, что однажды я попаду в космос, но не знала заранее, каким образом. Но я продолжала твердить всем вокруг о том, как я люблю космос и как я хочу туда попасть, и наконец, я нашла свой путь…

Завтра я отправляюсь к Земле… Но та Земля, на которую я вернусь, уже не будет такой же, какой я ее покинула. Она стала чуть-чуть лучше, потому что на ней стало немножко больше любви. Я вижу это по строчкам, которые вы шлете мне через электронную почту… Я надеюсь, что я могу помочь вырасти этой волне положительной энергии, которую мы породили, чтобы она захлестывала все больше и больше людей.

Есть поговорка: «Улыбнись, и мир улыбнется тебе в ответ». Я хочу подтвердить, что это так и есть на самом деле. Мне много раз говорили, что моя улыбка заразна… Надеюсь, что мне удалось заразить ей и вас. Потому что, когда вы улыбаетесь, кому-то становится намного труднее сказать вам «нет»… или ненавидеть вас… или сделать вам больно…

Поэтому, сегодня вечером, ложась в постель, просто широко улыбнитесь, и вы увидите, как вы будете чувствовать себя, проснувшись поутру… И не забудьте продолжать улыбаться весь день… И как минимум до тех пор, пока вы не услышите, что я вернулась…

Живите долго, будьте богаты и счастливы, друзья мои

September 30, 2006

И вот я снова на нашей прекрасной Земле, благодаря всем вашим молитвам и добрым посланиям. Я нахожусь на карантине в Звездном Городке, и пробуду тут несколько следующих дней, пока я не вернусь в округ Коламбия, чтобы начать новую интересную главу в истории фонда Экс-Прайз, которая касается учреждения приза за Геномикс, программу расшифровки генома человека.

Мне сказали, что нужно больше отдыхать и ограничить себя в движениях, но я решила, что я как минимум обязана рассказать вам о нашей посадке, пока впечатления еще свежи в моей памяти…

Двадцать восьмого числа у нас на МКС произошло изменение дневного расписания. Обычно мы вставали в 4 часа утра, но двадцать восьмого время подъема передвинули на девять часов. Конечно же, зная, что это мой последний день на борту МКС, я не могла убить время на сон, но усталость взяла свое, и заставила меня продремать четыре часа.

Я проснулась в пять утра и приготовилась выполнить последнюю свою задачу по списку, запись видеоролика с образовательным экспериментом. Остаток дня я посвятила созерцанию плывущей мимо Земли и парению в невесомости в свое удовольствие.

Для меня это был трудный день, и с того момента, как я открыла глаза, у меня начало нехорошо свербеть в животе. Я не могла понять, почему, ведь я не боялась предстоящей посадки… Так что же заставляло меня переживать это тревожное, неприятное чувство? Так бывает, когда отправляешься в дальний путь, оставляя позади тех, кого любишь, и при этом не знаешь, будет ли тебе суждено вернуться… Точно так же я чувствовала себя, когда улетала из Ирана.

Мое сердце колотилось где-то у горла, и я не могла найти себе места. Когда я нервничаю, я начинаю есть все подряд, и пока все спали, я стала рыться в контейнерах с продуктами в поисках съестного… Была еще только половина шестого, и до семи часов (а в это время Миша великодушно предложил мне помочь с видеозаписью), оставалось еще целых полтора часа. Я начала объедаться… слайсы… печенья… сухофрукты… кофе… миндаль… шоколад… В итоге, я решила, что если я не перестану жрать, то потом мне будет трудно высидеть в капсуле в течение почти восьми часов.

Никто не просыпался, и я устроилась у иллюминатора смотреть, как медленно и величественно крутится внизу Земля…

Она казалась мне живой… она завораживала и очаровывала меня своей красотой, излечивая печаль от предстоящего расставания с космосом… Я почувствовала невероятный подъем – может быть, мне придавали энергию те послания, что я получала от вас.

Что бы это ни было, но я полностью успокоилась. Бело-голубое сияние атмосферы казалось теплым, и это тепло грело мне душу. Я вспомнила древний иранский обычай. В последнюю среду уходящего года иранцы празднуют встречу нового года. В числе прочего, в этот день принято прыгать через маленькие костры, сложенные из кустов перекати-поля. Да, вы правильно поняли, прыгать через костры. Я знаю, что это не самая безопасная вещь, но такова сберегаемые с древних времен традиция. Думаю, что это иранский аналог новогоднего салюта.

так вот, когда прыгаешь через этот костер, нужно напевать фразу, которая буквально переводится так: «возьми мой желтый цвет и дай мне свой красный цвет». Так обращаются с просьбой к огню, чтобы он забрал твою слабость и болезнь, и дал взамен тепло, здоровье и силу. Мне хотелось напевать это древнее заклинание, но, глядя на Землю, я немного поменяла его. Скользя над нашей планетой, я просила ее дать мне свое тепло и заряд добра, и убить во мне все нехорошие чувства… Я не хотела отдавать что-либо плохое Земле взамен…

И пока я смотрела, как кружится чудесное облачное море, мне стало лучше на сто процентов. Больше ничего не свербело. Один за другим, проснулись Миша, Джефф и Томас. Они все приняли участие в моем эксперименте, который удался на славу.

Нам необходимо было перейти в корабль и начать процедуру расстыковки в 18:30 по Гринвичу. Перед этим мне еще нужно было пройти особую процедуру насыщения организма водой, чтобы не потерять сознание под действием перегрузок. А к тому времени, как мы закончили нашу физическую видеосъемку, пришло время обеда. Все собрались вместе за столом…

Возможно, что это был последний полет для Павла Виноградова и Джеффа Уильямса, и даже притом, что они возвращались к своим родным, которых не видели так долго, думаю, внутренне они переживали потерю чего-то невероятно прекрасного, и это заставляло их грустить.

Мы висели вокруг стола, и я сказала, что считаю одной из главных своих задач сделать так, чтобы как можно больше людей могли летать в космос, и что пока что наиболее реальным способом остаются суборбитальные полеты. В рамках небольшой кадровой акции, я сказала им: «Ребята, когда мы начнем летать на орбиту, нам нужны будут самые лучшие пилоты из числа бывших астронавтов. Так что, если надумаете выйти в отставку, позвоните мне». Они улыбнулись и сказали: «Это здорово!»

День прошел быстро и незаметно подошло время перейти в наш «Союз». Это был не тот корабль, на котором я прилетела сюда. На этом Павел, Джефф и Маркос Понтес (Экспедиция 13, «Союз ТМА-8») сами прибыли на Международную космическую станцию. Мой вкладыш для ложемента и скафандр уже перетащили в этот корабль, и Павел упаковал все мои вещи еще прошлым вечером. Бытовой отсек заполнили мусором и отходами. На последнем этапе полета, когда мы сойдем с орбиты и устремимся к Земле, бытовой отсек отделится и сгорит в атмосфере вместе со всем своим содержимым.

Сперва мы наскоро попрощались перед камерой, а потом, выключив ее, попрощались уже по-настоящему, не скрывая слез. Мы перешли в корабль, и Миша, Майк и Томас закрыли люк станции позади нас. Мы же закрыли люк «Союза» со своей стороны, и как только это сделали, то обнаружили сюрприз от членов 14-й экспедиции: на внутренней стороне люка они прикрепили фотографию, где они все трое махали руками, глядя сквозь люк. Мы расхохотались и после этого мы начали свой путь в хорошем настроении.

Следующим шагом была долгая проверка герметичности, необходимая, чтобы убедиться, чтобы в люках между кораблем и станцией нет протечек. Одновременно с этим, мы начали надевать наши скафандры и приготовились перейти в спускаемый аппарат.

После успешной проверки герметичности, пришло время перекрыть люк между спускаемым аппаратом и бытовым отсеком, и провести еще одну проверку герметичности, на сей раз, чтобы убедиться, что после отделения БО мы сможем нормально и вовремя приземлиться.

Когда-то одной из команд «Союза» пришлось провести целые сутки на орбите в спускаемом аппарате, после того, как бытовой отсек был отделен. Поэтому важно убедиться, что находиться здесь безопасно даже в случае подобной неисправности.

Все последние дни каждый из членов экипажа рассказывал разные истории и делился своими впечатлениями от посадок. То, что они говорили и советовали, я уже слышала раньше на Земле от других астронавтов и космонавтов – например, от Пегги и Юрия. «Посадка будет грубой… будет сильно мотать во время открытия парашютов, и готовься к очень сильному удару в момент приземления…» Еще они дали мне много советов насчет того, как подготовиться к этому удару в каждой из возможных ситуаций… Я повторила все необходимые процедуры и была готова.

После проверки всех систем, проверки герметичности скафандров и завершения проверки герметичности СА, мы получили «добро» от ЦУПа и начали расстыковку…

Все эти проверки готовности и герметичности заняли продолжительное время, и меня стало клонить в сон от усталости. Павел забеспокоился, видя, что я закрываю глаза и он стал меня время от времени проверять, чтобы убедиться, что все в порядке. Я сказала ему: «Не
знаю почему, но глаза закрываются сами… Извини!»

Джефф тут же нашел объяснение. «Ты отходишь от десятидневной адреналиновой бури… Твое тело требует отдыха». Вероятно, он был прав. Я все время была «на взводе» во время моего приключения, а теперь я возвращалась назад. Я почувствовала легкий толчок разделения, и поняла, что теперь я на пути домой, и назад уже не вернуться…

На первом этапе спуска мы медленно пятились, удаляясь от станции, и наблюдали чудесный вид нашего космического дома. А потом мы начали готовиться к спуску с орбиты.

Когда подошло время выдачи тормозного импульса, Джефф посоветовал мне приготовиться к поездке на нашей экстремальной карусели. Он напомнил, что нужно затянуть ремни, когда начнутся перегрузки, а также, что я должна вжиматься в ложемент, напрягая мышцы живота и бедер, чтобы кровь не отливала от головы. Он сказал, что будет комментировать, какая фаза спуска наступает, чтобы я готовилась к ней заранее… он так и делал все это время. Павел проговаривал каждый этап по-русски, а Джефф затем повторял это по-английски и кратко напоминал мне, что я должна делать.
Первым заметным событием было разделение корабля. Джефф подсказал мне, чтобы я смотрела в иллюминатор и не пропустила оранжевое свечение при входе в атмосферу, пока оно не пропало. Отделение бытового отсека прошло гладко и не оставило особенных впечатлений.

Следующим, что я помню, был вход в атмосферу. За окном светилась оранжевая плазма, и когда теплозащита корабля начала плавиться и гореть, мы увидели пролетающие мимо искры. Мне казалось, что я лечу на шутихе. Потом я то же самое слышала от людей, которые наблюдали наш вход в атмосферу с поверхности Земли – они сказали, что в полете мы были похожи на шутиху из фейерверка. Потом начали расти перегрузки. Джефф напомнил мне про ремни, и я послушно затянула их, пока он диктовал растущее значение перегрузки. «1.5 единицы… Анюше, ты затянула ремни? 2 единицы… думаю, скоро будет все четыре…»

Теперь я чувствовала их. Это было похоже на ощущения на центрифуге, но два «же» на центрифуге – далеко не то же самое, что два «же» в реальном корабле на спуске… Я была привязана так крепко, что боялась, что мои ключицы сломаются.

Каждый раз, когда Павел комментировал рост перегрузи, Джефф повторял его: «2.2 единицы.. 2.5… 2.7… 2.8… 3 единицы…» Вау! Кажется, мое лицо расплющило в блин. Должно быть, я выглядела очень смешно… Я напрягла мышцы живота и подтянула все тело, как я делала на испытаниях на центрифуге. Восемь «же» не были для меня проблемой, но эти три единицы мне казались уже сильнее, чем те восемь, и я начала беспокоиться, как мое тело отреагирует на дальнейший рост перегрузки.

Мне казалось, будто мне на грудь сел слон… Давление росло, и я взмолилась Богу, чтобы он дал мне сил не потерять сознание. «3.2… 3.5… 3.7… 3.8… 4… Окей, начинается спад… 3.5… 3.2… 3… 2.8…» Ах, какое облегчение!.. Я начала благодарить Бога за помощь в трудную минуту… «2… 1.5… Нормальная сила тяжести… По крайней мере, пока…»

Несколько минут мы продолжали лететь в тишине и покое. Джефф и Павел убедились, что со мной все в порядке. Я сказала им свое «Всьо Харашоу». Об открытии парашютов Джефф предупредил меня за пять минут. Потом, когда время приблизилось, он сказал: «Одна минута до раскрытия… Приготовься».

По всей видимости, это самый жесткий момент во всем спуске, не считая касания поверхности. Парашют выходит в три этапа. Первый и последний парашют дают самые сильные рывки.

Когда вышел первый парашют, нас рвануло и начало мотать и кружить, как сумасшедших. Я закрыла глаза, чтобы меня не стошнило от вида панели, которая раскачивалась перед моими глазами… Как только качания успокоились, раскрылся большой парашют, и нас начало болтать с новой силой. Потом колебания успокоились. Было похоже на ощущения на одном из тех вращающихся блюдечек или крутящихся кабинок, которые можно найти в парке аттракционов. Вас просто мотает во все стороны…

Потом мы подняли ложементы, чтобы приготовиться к последнему этапу – приземлению. Из-за этого, то маленькое пространство, которое было у нас перед лицами, стало еще меньше. Джефф и Павел объявляли текущую высоту по мере спуска с трех тысяч до двухсот метров, и, наконец, о КРЕПКОЙ посадке.

Мы ударились о землю так сильно, что мне показалось, ушли туда с головой, но после небольшого отскока капсула легла на бок. Во время удара было такое чувство, будто миллион иголок впились мне в затылок и спину, и тут же меня охватила сильная боль. Я чувствовала ее, пока капсула не перекатилась так, что моя спина оторвалась от сиденья, - только тогда боль стала затухать.

Павел проверил, все ли в порядке с каждым из нас. Я сказала, что все замечательно… и поблагодарила его за великолепную посадку. Джефф сказал то же самое; и вот мы, вися в своих ремнях вниз головой, протянули друг другу руки и соединили их в общем рукопожатии, отметив таким образом удачную посадку.

В кабине начало пахнуть горелой электропроводкой – это проникал запах сгоревшей во время полета сквозь атмосферу теплоизоляции. Спускаемый аппарат был все еще очень горячим.

Поисково-спасательные команды уже были в пути.
Наша капсула приземлилась в пустынном районе Казахстана под названием Аркалык. Я вытянула шею, стараясь выглянуть в окошко…

Снаружи величественно разгорался рассвет, и я видела, как солнце медленно поднимается из-за горизонта. Павел сказал, что температура за бортом минус пять градусов по Цельсию. Я пошутила?: «Минус пять? Нет, я, пожалуй, хочу назад»

Они рассмеялись. Павел сказал: «Пять градусов мороза – это
здорово!», а Джефф прокомментировал: «Я думаю, что там будет хорошо».

Через несколько минут я услышала, как стучат снаружи в мой иллюминатор. Поисково-спасательная команда прибыла на место и начала открывать люк. Джефф напомнил мне, чтобы я не дергалась в этот момент и смотрела прямо, чтобы избежать приступа морской болезни.

Наконец, люк открылся и порыв свежего морозного утреннего воздуха разом выдул запах горелой изоляции. Когда я почуяла и вдохнула воздух Земли, мне стало хорошо.

Было так прекрасно снова быть дома. Через несколько часов я увижу Хамида и смогу позвонить моим родным. Мне больше не было грустно, сердце мое наполнилось радостью! Мое путешествие закончилось, но поход в поисках ключей к воротам Вселенной только начинается.

Теперь мне нужно отдохнуть, а все остальное я расскажу в своем дневнике потом…

Так хорошо вернуться домой. Ваши комментарии я буду читать уже сегодня.

На этом я заканчиваю перевод дневника Анюше. Желающие следить за новыми записями в ее блоге, могут прочитать их в оригинале тут: http://spaceblog.xprize.org/
Tiger, Барнаул
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments